В городе кошек сквозило. Лапы проваливались в мокрый, уже никому ненужный снег. Солнце, то играло лучами, то пряталось за большие серые тучи. Чесалась спина, но ни одного стоящего, с привлекательной фактурой ствола дерева не было. Серый асфальт переливался радугой, в пятне, оставленном человеческой железякой. Наступала сопливая весна.
Чихал нос. Шерсть вылезала клочьями от испугов и авитаминоза.
Скрываясь от ночного ветра в чужом подъезде, мечталось о чашке молока и нежного поглаживания хозяйских рук. Некая идиллия понятная лишь им двоим - кошке и ее хозяйке.
Утром, под полосатый бок пнул прохожий. Взвизгнула от боли и скрылась в темном углу подъезда. Ни орала, даже не выпрашивала еды. За что меня бить? Непонятно. Впрочем, также непонятно за что не давать еды. Тоска …
Приняла решение, воровать и таскаться по помойкам - не буду. Негоже с родословной есть отбросы. Или придется? Подумаю об этом потом, хоть и есть хочется.
Терзала одна мысль, а вдруг она придет искать меня именно на эту помойку. Безнадежно, но хоть что-то. Будет чем заняться солнечным днем.
Соседские бездомные из двора, что рядом, с так называемым моим, говорили «завтра уже точно будет весна». Они – бездомные – им виднее. Ни то, что я хоть и с родословной, но все равно как говорила хозяйка «тепличное животное».
Подъезд был холодным, с мерзкими крысиными запахами. Надуманное определение? Быть может. Мозг отображал именно это. Хотя, крыс, пока не замечала. Да и с запахом помог определиться кот, живущий на третьем этаже.
Он каждое утро с хозяйкой выходит на прогулку на поводочке. Таком, тоненьком, радужных цветов. Странно, но они никогда не орут друг на друга. Однако их союз все равно, какой-то не органичный. Какой-то напыщенно придуманный. Или срисованный с какой то умной книжки.
Его хозяйка иногда подкидывает мне еды. Вполне съедобной, впрочем. Такой, небрежно подкинутой, ранним утром, когда лучи солнца еще не попадают в мое маленькое окно приподвального помещения …
Ранним утром в подъезде больше никому просить пропитания кроме меня. Ближе к обеду на ступеньках появляется это еврейское престарелое чудо, которое сжирает все с тарелки из жадности.
Они собаки как-то по-другому устроены. Без разбору, то хвост прокисшей рыбы съест, то сухой корм, который мне-то противен. Ну, извените … нам, почти породистым кошкам такое ни подавай!
Еще вчера была беременна … Такое странное состояние.
Внутри живут другие существа, не отличные физиологически от тебя, но уже другие. И совсем быть может не похожие. И повадки будут другими. Их же не подделаешь, как банковскую купюру.
На первой неделе уже личности. И вроде можно воспитать, как хочешь. Но, реально уже ничего не получится.
Когда мы летали из города в город с хозяйкой, и она проносила меня в салон лайнера, и когда это крылатое нечто взмывало в воздух, она всегда говорила в телефонную трубку одну и ту же фразу: «Мамочка, я вылетаю, я очень тебя люблю!» … Что это? Дань человеческой самоотдаче близкому? Или привычка? Мои сорванцы не успеют промяукать мне даже подобного … Срок ни тот …
У них, у людей, все по-другому. Ответственность, преданность, любовь. А, что если любишь только одного, одну – хозяйку? Пищать в истоме «я тебя люблю», взлетая, на этом странном, уродливом чуде… Или вспоминать всех своих детков, которые болтаются по свету? Бесполезность … И хочется ей промурчать, «но я то, рядом, говори со мной … », но понимаешь, что бесполезно.
Для нее вот это «мама», «мамочка», «мамуля», «мулечка» - оно больше, чем консервы со вкусом курицы, за которые я спальное место продам!
И угоманиваешься на секунды, и тебя снова пихают в эту странную, видимо удобную только для них пластмассовую корзину …
Подъезд, что может быть хуже!!!!!!
Странные запахи, недостижимой тебе еды, теледвижений за большими амбарными замками странностей их бытия, разногласиями с их непостижимых премудростях мироощущений, и неумолимой попытке не остаться одним.
ПРодолжение ... быть может последует
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
relaxed
